Первая палатализация задненебных согласных (это были *k, *g, *h) происходила в раннем праславянском языке и была первым актом масштабной перестройки фонетической системы, унаследованной славянами из индоевропейского праязыка. Эта перестройка заключалась в оформлении новой структуры слога, которая определялась двумя взаимодействующими фонетическими законами:
Законом слогового сингармонизма (далее ЗСС) и Законом восходящей звучности (далее ЗВЗ).
По сути первая палатализация заключалась в том, что под действием ЗСС все согласные, кроме задненебных, стали полумягкими, если стояли перед гласными переднего ряда: это было приспособление артикуляции согласных к артикуляции гласных внутри слога. И только артикуляцию задненебных, которая происходила в максимальном отдалении от передней артикуляционной зоны, в тот период речевой аппарат наших предков не смог согласовать с артикуляцией гласных переднего ряда. Поэтому задненебные перед гласными переднего ряда заменялись новыми звуками — исконно мягкими шипящими. Именно эта замена и находится в центре внимания, когда мы говорим о первой палатализации.
Попробуем применить наши схематические знания на примере старославянского текста. ˷
ПоздҌ же бывъшю. приступишѧ къ немоу оученици его глѭште. поусто есть мҌсто. и година минѫ юже. отъпоусти народы да шьдъше въ ближьнѧѩ градьцѧ коупѧтъ брашьна себҌ
1.Результат 1 палатализации – шипящие, выбираем слова с ними, проверяем, стоят ли они перед гласными переднего ряда, с какими задненебными чередуются, не могло ли быть там –j- (он встречается в суффиксах, но не в корнях).
1.Поэтому рассмотрим сначала шипящие в корнях слов: шьдъше.
Ш мог появиться из Х только в результате первой либо йотовой палатализации. В обоих случаях условия 1 палатализации соблюдены: после согласного есть гласный переднего ряда. Но в корне –шьд- вставить J нет никакой возможности. На всякий случай проверяем другие слова и формы с этим корнем (можно и в русском языке) и находим ход\шед- , где гласный непереднего ряда чередуется с гласным переднего ряда, что и вызывает первую палатализацию и чередование х\ш. Только в праславянском гл. пер. ряда был *ĭ, который превратился в редуцированный (ь), а в эпоху падения редуцированных прояснился в е (ср. редуцированные в слабой позиции в этом же корне: дъва шьды — двашды — дважды)
После второго Ш тоже стоит гласный переднего ряда, но на стыке суффикса и окончания; если мы посклоняем причастие, то увидим, что Ш не исчезает и перед гласными непереднего ряда: шьдъша, шьдъшоу… Это уже дает повод заподозрить участие j . Проверим происхождение суффикса причастия прош. вр. по любому учебнику, где сказано, что причастия прош.вр. образуются с участием именного тематического суффикса *jo или *ja.
Такого же происхождения Ш в причастии прошедшего времени бывъшю.
Теперь рассмотрим шипящие на стыке корня и суффикса.
оученици: в СРЯ находим однокоренное «наука», *k < č перед гласным переднего ряда, если бы суффикс -еник не начинался с j. Но в слове «труженик» мы видим суффикс с таким же значением, а чередование д\ж (в старославянском д\жд) без участия j совершенно невозможно. Приходится предполагать, что суффикс начинался с j.
ближьнѧѩ: чередование з\ж (близ, близкий), где ж перед гласным переднего ряда, а з после гл. переднего ряда (это условие третьей палатализации), заставляет предположить в этом корне исходный *g, который в нашем слове подвергся первой палатализации перед суфф. прилагательного -ьн- (ср. дальний, передний, урочный, должный, прочный).
брашьна: условия первой палатализации внешне соблюдены, хотя досконально и убедительно реконструировать процесс образования не представляется возможным.
Также без подробностей придется предположить результат первой палатализации в слове «юже».
приступишѧ — форма сигматического аориста мн. ч. 3 лица, где Ш без сомнения является примером 1 палатализации: суфф. аориста -*s-(сигма) преобразуется по правилу р.у.к.и в -h-, который, в свою очередь, подвергается первой палатализации.
Если вам встретились слова, в которых шипящие стоят перед гласными непереднего ряда, например: Чаша, стражѫ, млъчати , кънижъникъ…
«А» после шипящего: при переходе количественных различий гласных в качественные *ē должен перейти в Ҍ; но он уже вызвал первую палатализацию, а в позиции после мягкого согласного превращается в [a] переднего ряда, который записывается буквой А. Такие случаи мы встречаем в корнях — чаша, жаръ… и в суффиксах глаголов 4 класса (т.е. второго спряжения), тех самых, которые мы заучиваем как глаголы-исключения (слышать, дышать и т.п.) или не заучиваем, если у них ударное окончание настоящего времени: кричит — кричать, молчит — молчать, бежит — бежать и подобных.
Шипящий в корне перед оу или ю (чоудо, чюдо) объясняется тем, что гласный Ю образовался из дифтонга *еu в процессе монофтонгизации, а первая палатализация еще до монофтонгизации была вызвана первой частью дифтонга. Написание оу после мягкого согласного было допустимо так же, как сейчас мы пишем «чудо», поскольку дополнительное обозначение мягкости согласного тут не требуется.
Шипящий перед окончанием существительного встречается в трех случаях: если это сущ. ж.р. типа склонения на *jā (чаша, тоуча, кожа),
существительные мужского или среднего рода на *jŏ (мѫжь, ложе) и ясно, что тут мы имеем дело с йотовой палатализацией. Гласный [у] в косвенных падежах при этом может быть записан по-разному: чашоу, мѫжю…
Третий случай — существительные склонения на *ĭ, в которых возможна только первая палатализация. Существительные женского рода такого типа легко узнать, т.к. они сохранились почти без изменений в прежнем типе склонения, теперь оно называется третьим: лъжь, рѣчь, ръжь… Существительные м.р. из этого склонения почти полностью (кроме слова пѫть) перешли в бывшее склонение на *ŏ, где их узнают именно по отсутствию следов *j: гѫсь, лось, гость и т.п.
Случаи, когда после шипящего написан Ъ (кънижъник)чаще всего объясняются ошибкой писца в эпоху начавшегося падения редуцированных.
Языкознание и теория текста 